Когда меня нет – папа может

Меняя парадигму «должен» и «должна».

Дарья Рудык

Дочь бегает с буханкой хлеба по парку и призывно выкрикивает: «Гуля, Гуля, Гуля!» Следом за ней идет мой муж. У них прогулка по графику. Об этом я узнаю из видео, которое он снял специально для меня, чтобы показать, как у них дела. Расплываясь в улыбке и на несколько минут выпадая из рабочего процесса, рассматриваю детали: кроме мужа и дочери, на прогулку вышли еще синий в разноцветную полоску заяц вязанный, пупсик розовый на шнурке и звенящий жираф с кольцами. 

Времена, когда единственно допустимой концепцией семьи было: женщина – хранительница очага, мужчина – добытчик, системно отходят. Когда я сказала, что очень устала и больше не могу находиться дома, мы начали вести переговоры о том, как поступить. Наши родители живут далеко, и полагаться на помощь бабушек и дедушек не приходилось. Брать няню на полный день для шестимесячного ребенка было страшно и небезопасно. И тогда я предложила мужу, не очень-то веря в положительный результат, уйти… в декретный отпуск. На время. И он согласился. 

Это стало большим испытанием для нас обоих. 

Исторически так сложилось, что мужчина – гарантия финансовой безопасности семьи. Разрыв в системе оплаты труда, обусловленный гендерными различиями, говорит о том, что до сих пор мужчинам легче устроиться на работу, получать оклад гораздо выше, даже на одинаковых позициях с женщинами, и скорее расти по карьерной лестнице. Никому в голову не придет спросить у мужчины на собеседовании, собирается ли он в обозримом будущем стать папой, уйти в декрет или брать больничные по уходу за ребенком. И тем более, никто не попросит подписать контракт, где нужно торжественно пообещать этого всего не делать два года, например. (Это личная история, если что.) 

С раннего детства мальчиков готовят к той самой почетной роли защитника, добытчика, достигатора вершин. И чем старше он становится, тем агрессивней готовят. Отовсюду тиражируется образ мужчины, который в строгом деловом костюме приходит после тяжелого рабочего дня домой, где его с улыбкой встречают жена и дети. Идеализация такого образа приводит к тому, что общество принимает установку: мужчина, это – немногословный завоеватель благосостояний, который утром уходит на работу, вечером – возвращается. Если и проводит время с детьми, то это очень номинальное общение в нескольких фразах за день, а потом садиться отдыхать, потому что устал. И такая модель поведения настолько социально одобряема, что у мужчин не остается права выбирать. Приходится соответствовать. 

Когда свекровь узнала о том, что я вышла на работу, а муж остался ухаживать за малышкой, она читала мне лекцию на тему: «Этот мир Бог придумал иным. Женщина должна сидеть с ребенком, она к этому лучше приспособлена». Мне сложно было объяснить, что нет никакой гендерной предрасположенности к зарабатыванию. Что отец – это не только «деньги в дом». Что он может дать своей семье многое, помимо банковских счетов. И тем более, что нет «мужских» и «женских» обязанностей. Быть партнерами и в равной степени делить обязанности по дому и воспитанию детей – это нормально. 

Нормально, когда работают оба родителя: один – на фриланс проектах, другой – на фултайме в офисе, и принимают участие в ведении домашнего хозяйства и воспитании детей. Или же, наоборот, кто-то один становится хранителем домашнего очага, а другой – добытчиком. К счастью, универсальной модели идеальной семьи и взаимоотношений не существует. Каждый изобретает ее самостоятельно. Более того, мы можем менять на протяжении всей жизни компоненты наших формул, проживать разные состояния и находить поддержку в их осуществлении. И в этом вся прелесть ситуации.

Лично для меня декрет на двоих проявил множество преимуществ и недостатков нашего брака. Показал, кто мы есть на самом деле, куда стремимся и что можем. Я увидела, как много работы нам предстоит и сколько «зачетов» мы смогли сдать уже, постепенно меняя парадигму классических «должен» и «должна».  

Я уверена в том, что когда меня нет рядом – папа может! Он одинаково превосходно справляется с кормлением, купанием и укладыванием на дневной сон. Он может заплетать маленькие косички и делать «укладку» заколками. Он разбирается в марках подгузников и детских присыпок. Он разрешает дочке исследовать этот мир, страхуя ее в квартирных «экспедициях».  Моя лучшая картина для созерцания – как они играют. Малышка заливисто смеется во время чтения книжки про Винни Пуха и Пятачка. Иногда во время обеда она смотрит с папой футбол. И это прекрасно. 

Я вижу, как мир меняется у меня на глазах. Мы становимся гибче, добрее, терпимее и эмпатичнее друг к другу. И мне это нравится! 

Еще статьи по теме