Сила шести букв

Дети - еще один шанс повзрослеть для нас, инфантильных взрослых.

Дарья Рудык

«Проси прощение! Сейчас! Немедленно!..» – моя мама нависает надо мной маленькой, и в ее голосе звучат такие интонации, что звуковыми дорожками можно разрезать стекло. Я молчу, поджав губы и стиснув кулачки до хруста пальцев, рассматриваю узоры на настенном ковре. 

Мне не за что извиняться. Я не сделала ничего плохого. Извиняются, когда украли, ударили, обозвали, взяли не спросив. А я всего лишь опоздала домой на несколько минут, и то потому, что не нашла, у кого спросить, который час, и заговорилась с подружкой на улице. Мы строили халабуду, носили маленьких щеночков и забыли, что мне нужно вернуться к определенному времени. Испугавшись, что меня будут ругать, мы побежали изо всех сил к дому. Увидев мою маму возле подъезда, Сашка вдруг сказала: «Ладно, держись там. Иди скорее, а то еще накажут и не пустят завтра на улицу». 

Мою маму боялись все. Тетя Валя была очень строгой. Как генерал в юбке. Все по графику, без права на ошибку, эмоционально холодно, без особого баловства. Потому что жизнь – это сложности для преодоления и нечего привыкать к охламонству.

Мне нужно было получать самые высокие оценки, идеально убирать в квартире, не пропуская ни одного сантиметра плинтусов, потому что микробы – враг номер один. И идеальная чистота – главная составляющая уюта. Как и первое, второе, десерт и компот, от которых, ясное дело, нельзя было отказываться. Мне нельзя было ходить гулять вечером с подружками на танцы, потому что вокруг много опасности и меня подкараулят по дороге домой и изобьют. Или изнасилуют. Или украдут. Вон по телевизору много таких историй рассказывают… 

Многое было нельзя. Из-за любви, заботы и стремления дать все самое лучшее. 

Но было можно зарабатывать балы, как будто на соревновании, где после твоего выступления, тети и дяди в костюмах поднимают палочки с циферками 3, 4, 5. Где 5 – это отлично, 4 – неплохо и 3 – дела совсем плохи.

Я приносила домой грамоты, дипломы, альманахи со своими текстами, благодарности родителям от руководства гимназии. И каждый раз, протягивая очередной пластик или картонку, ждала, что мама похвалит. Порадуется моей победе. Я же для нее… А мама забирала эти артефакты в тумбу с семейными альбомами, документами и важными бумагами, а потом говорила что-то вроде: молодец, это огромный плюс тебе в будущем. Огромный. И шла натирать серебряные вилки. 

Это потом я поняла, какой несчастной была моя мама в браке с папой и как боялась общественного порицания из-за развода. Как отчаянно боролась с пылью и малейшим беспорядком в попытке хоть где-то навести порядок. Как остервенело натирала праздничный хрусталь в ожидании мужа домой, чтобы не думать, в котором часу он вернется сегодня. 

Это все было потом, но там, где я маленькая, мне нужно было просить прощение за то, что я неудобная. Не часы-автомат со встроенным набором функций. Не такая, как Таня со второго этажа. Вот она – да. А ты – нет. Недотянула. 

И я молчала. Не помню, чтобы в детстве умела говорить «прости». Наверное, не случалось. Или редко очень. 

Умела плакать тихонько так, поскуливая под одеялом, чтобы никого не разбудить.

И мне никогда родители не говорили «прости».

Сценарий такой: поругались, молчим и игнорируем – как ни в чем не бывало говорим и дружим… То есть, делаем вид, будто ситуации не было или она разрешилась сама собой.

Но нет. Сколько видимость ни создавай – проблему нужно решать. Не убегать, не замирать, не отворачиваться, закрывая глаза, притопнув ножкой. А по-взрослому посмотреть на нее и сесть напротив. За стол переговоров. 

Когда я выросла, самым тяжелым словом для меня стало (вы уже догадались, да) «прости».

Я долго не могла произносить его даже просто так.

А потом в моей жизни появился добрый мудрый друг. Который научил понимать, осознавать и применять силу этих шести букв. Для себя. Для взросления. По-настоящему чтоб. 


Несколько дней назад, укладывая малышку спать, я повысила на нее голос. От усталости и неспособности проконтролировать свой мигающий в сторону отметки 0 «энергобачок». Она надула губки и скривилась в готовности заплакать. 

И мне стало так стыдно за себя! Это же я взрослая! Это же я могу сдерживать себя, направлять, искать способы сублимации. Недолго думая, я обняла ее так сильно, как только смогла, и прошептала ей: «Прости меня за то, что я накричала на тебя. Мне очень неприятно. Мама устала и нервничает. Давай спать, а? Пожалуйста. Я не всегда такая хорошая мама, как бы тебе хотелось, и осознаю это. Мне хочется стараться для тебя. Я с тобой учусь быть мамой. Прости меня».

Она так внимательно посмотрела на меня, придвинулась поближе и уснула с улыбкой на лице…

Кажется, она все понимает. И даже больше, чем я сама.

Еще статьи по теме